Поиск по сайту
Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?

Вступи в Союз
  
Пухляк - птица 2017 года

Vesna-idet.jpg
   
BG.jpg

  Систематическая галерея
 
  baner_Sturman.gif

 Экогид1.jpg  

 


Ли­хачёв Геннадий Николаевич

Ли­хачёв Геннадий Николаевич
Геннадий Николаевич Ли­хачёв как орнитолог наиболее известен своими исследовани­ями по трем условно выделяе­мым направлениям. Это, во-первых (по объему и значе­нию), многолетние наблюдения за птицами, заселяющими ис­кусственные гнездовья, в част­ности массовый материал по размножению мухоловки-пеструшки и большой синицы. Во-вторых, изучение хищных и некоторых других видов птиц в Тульских засеках (гнездование, питание, межвидо­вые отношения и т.д.). И, в-третьих, к сожалению, в наименьшей степени, опубликованные материалы по биоло­гии охотничье-промысловых птиц Сибири, где происходило становление Г.Н. Лихачева как зоолога-профессионала. Разумеется, были и другие работы по птицам, а также териологические, охотоведческие и другие исследования. Важна роль Геннадия Николаевича как наставника юннатов, студентов, молодых специалистов. Однако жизнь и деятель­ность Геннадия Николаевича трудно понять, если хотя бы кратко не остановиться на его детстве, родственных связях. Род Лихачёвых известен с XV в. Дворяне Лихачевы несли государственную и военную службу. Некоторые служившие дьяки Лихачевы вошли в историю не только как государственные деятели, ближние слуги царей, но и как собиратели книг и рукописей. За четыре столетия Лихачёвы породнились со многими родовитыми и знаменитыми рос­сийскими фамилиями: от Хованских, Долгоруковых, Барятинских, Шереметевых и Голицыных до Новосильцевых, Дер­жавиных, Строгановых, Страховых, Панаевых и др. Жившие в Казани и ее окрестностях, предки Николая Петровича Лихачёва (отца Геннадия Николаевича) служили, вели хозяйство, собирали замечательную библиотеку, описанную в удивительной книге «Генетическая история одной помещи­чьей библиотеки» (1913) – образцовом историческом, палеографическом и генеалогическом исследовании Нико­лая Петровича. Из ближайших предков нельзя не упомянуть трех дядей Николая Петровича – трех адмиралов Русского флота, причём брат матери Николая Петровича, Петр Пет­рович Андреев, не только командовал императорской яхтой «Полярная звезда», но и был командующим Балтийским и Черноморским флотами. К нему часто ездил по делам и в гости Николай Петрович, иногда вместе с маленьким Геной. Но, пожалуй, одним из самых замечательных представи­телей этого рода был сам Николай Петрович Лихачев, отец героя нашего очерка. Выдающийся историк, член двух духовных академий, профессор, советский академик, создатель музея палеографии – неполный перечень его официальных званий. Области интересов Николая Петровича были чрезвычайно широки и разнообразны: история, историогра­фия и источниковедение, искусствоведение, генеалогия, архе­ология, нумизматика, эпиграфика, дипломатика, сфрагистика и др. Он собиратель, реставратор и исследователь крупной коллекции икон, ныне частично хранящихся в Русском музее. Среди шедевров лихачевского собрания упомянем знаменитую икону «Борис и Глеб» (XIV в.). Главное детище Николая Петровича – организованный им в собственном доме (Петрозаводская, 7) музей палеографии (расформирован, если не сказать определенней, в 1931 г.). В музее были собраны уникальные образцы письменности разных времен и народов. Все было найдено, собрано, приобретено Николаем Петровичем на собственные сред­ства. В этом частном музее работали специалисты-историки, его посещали любители старины, искусствоведы, художники, государственные деятели и служители культа.

Мы не могли не упомянуть о незаурядной личности Николая Петровича, желая показать читателю, в какой атмосфере рос Геннадий Николаевич, на каких примерах воспитывался. Кроме того, научные занятия Николая Пет­ровича, его метод сбора и обработки материала, по нашему мнению, могли повлиять на характер исследований самого Геннадия Николаевича.

Николай Петрович был не просто собирателем, коллек­ционером. Его главная цель, по-видимому, заключалась не столько в достижении полноты собрания, сколько в оценке потенциально возможной изменчивости материала и уста­новлении на основе этого взаимосвязей отдельных элемен­тов крупных структур. «Все внимание на критику источни­ков, анализ. Синтез только на основании свода», – писал Николай Петрович. Он использовал почти биологические подходы при исследовании исторического материала прин­ципа гомологии, оценки изменчивости, учет масштабов эволю­ционных (исторических) преобразований. Происходило взаимное обогащение законов классификаций и законов развития (в рамках исторического процесса).

Николай Петрович, как и Геннадий Николаевич, могут быть названы «рыцарями факта». Один в истории, другой по мере сил – в зоологии и экологии стремились к выявлению закономерностей на массовом добротном материале и боль­шую часть жизни посвятили сбору такого материала.

Вызывали восхищение сыновей и спортивные достиже­ния Николая Петровича. Он был известный тяжелоатлет, борец и боксер-любитель. Сам Геннадий Николаевич тоже был неравнодушен к спорту, прекрасно играл в теннис, выигрывал крупные соревнования по лаун-теннису.

По-своему замечательным человеком была и мать Генна­дия Николаевича – Наталья Геннадиевна Лихачева, урождённая Карпова. Наталья Геннадиевна, дочь Анны Тимофе­евны Морозовой (в замужестве Карповой), племянница Саввы Тимофеевича Морозова, происходила из богатой купеческой семьи Морозовых. Пращур, крестьянин Савва Васильевич, выкупился из крепостной зависимости со всей семьей (15 человек детей). Его сын Тимофей (родной дед Натальи Геннадиевны), совладелец Николаевской мануфак­туры, преумножил исходный капитал. Его дочь Анна, завид­ная невеста из старообрядческой семьи, неожиданно вышла замуж за своего домашнего учителя, историка Г.Ш. Карпова. Молодой историк Н.П. Лихачев бывал в доме у Карповых и женился на их дочери Наталье. Наталья Геннадиевна получила прекрасное домашнее образование, увлекалась историей, была любимицей В.О. Ключевского, к которому маленький Гена бегал за пряниками. Она сочувствовала и помогала историческим изысканиям мужа, но всю жизнь посвятила многочисленной семье – у них было десять детей.

Геннадий Николаевич родился 31 июля (по новому стилю) 1899 г. в с. Сушневе, имении бабушки Анны Тимофеевны во Владимирской губернии. В Сушневе жила многочисленная родня Анны Тимофеевны. Здесь был построен большой дом, семейная церковь, при которой находилось семейное кладбище. Рядом с Сушневым жили Ключевские, Аевитан писал здесь свою «Владимирку», и Геннадий Николаевич хорошо знал место, где была написана эта картина, как и то, где художник писал «У омута». К Ключевским приезжал Шаляпин готовиться к роли Бориса Годунова.

В Сушневе впервые у Геннадия Николаевича проснулась любовь к родной природе, которой он посвятил следующие проникновенные строки (орфография оригинала): «В слож­ном понятии «Родина» бесспорно важнейшую роль играет географический элемент. Мы любим Русскую природу, но она столь необъятна, что мы просто не можем ее знать. Как я могу любить северную тундру, когда я в ней не был, или горные хребты Кавказа, когда я с ними знаком почти только как курортник. А от степных просторов – я устаю. По существу мы любим и считаем родной природу, без которой не можем жить, тот кусочек земли, где мы провели юность и впервые сознательно восприняли природу. Вот эту природу мы и считаем самой родной и что бы мы ни видели в дальнейшем, на протяжении всей жизни, все это будет лишь дополнением к самому милому закоулку родины. Для меня владимирские поля, луга, березы, сосны и даже огромные торфяные болота и пески – это то, что я ни отдам никому. Милее их нет.

Осенью 1917 г., когда я уезжал из Сушнева, и чувствовал, что никогда туда не вернусь, в тот момент, когда поезд шел по мосту через Пекшу, и я прощался с Пестриковым лугом, самым обыкновенным и ничем не примечательным, я понял, что прощаюсь с дорогим для меня покойником. Я довольно много путешествовал и видел поразительно красивые места, часть из них полюбил и сроднился с ними. Но все же настоящей моей родиной остались Владимирские дорожки, Владимирские церквушки, Владимирские поля и Владимир­ские леса.

Тяжелые мысли, охватившие меня, когда я покидал Сушнево осенью 1917 г., были продиктованы не только прощанием с родными местами, где прошло мое счастливое детство и юность, но еще в значительной степени, и тем, что это был первый полностью ощутимый мною, конкретный удар Революции по всей прошлой моей жизни и полная неясность будущего. Одна из тяжелых, но ярких минут моей жизни».

Но до этого времени были и летние поездки в Полянки, родовое гнездо Аихачевых под Казанью. Была счастливая семейная жизнь на Петрозаводской, где первые два этажа родного дома занимал музей отца. Дети бывали за границей, где подолгу работал Николай Петрович. Последняя поездка в Германию совпала с началом войны 1914 г. Возвращались в Россию через Париж, Марсель, Константинополь, Одессу. Но еще дети ходили в гимназию, посещали гимназические балы, а мальчики поступили в бойскаутский отряд.

Все вышесказанное, нам кажется, необходимо упомянуть для понимания окружения Геннадия Николаевича, семейных связей, того времени, когда закладывались основные черты характера, склонности и интересы будущего зоолога. При­мер поучительный в своем роде.

Осенью 1917 г. Наталья Геннадиевна с детьми пе­реезжает в Москву. Семья размещается в доме бабушки на Ордынке, 36. Геннадию Николаевичу удалось окончить гимназию и поступить в Институт инженеров путей сообще­ния, но уже в 1919 г. он был мобилизован. Правда, военная служба проходила в геодезическом отделе корпуса военных топографов, который теперь размещался в доме на Ордынке, потеснив хозяев. Здесь Геннадий Николаевич прослужил до осени 1920 г. и в сентябре переехал в Петроград. Предстоял трудный выбор пути. Под влиянием увлечений отца начал коллекционировать и изучать монеты, бумажные денежные знаки, лубки. Его коллекция образцов бумажных денег попала в Эрмитаж, где Геннадий Николаевич даже выступал со специальным докладом. Поступив и проучившись три года в Геологическом институте, Геннадий Николаевич бросает геологию и, к огорчению отца, уезжает в Москву. Работает в Союзе охотников, позже поступает на курсы охотоведения при Лесном институте, которые оканчивает в 1927 г.

Отец Геннадия Николаевича, Николай Петрович, избира­ется в 1925 г. академиком, назначается директором собствен­ного музея палеографии. Но уже арестованы его сын и дочь, а в 1929 г. и сам Николай Петрович вместе с академиком С.Ф. Платоновым, Е.В. Тарле и другими подвергается аресту и осуждению по сфабрикованному делу. Возможно, к счастью для Геннадия Николаевича, он с 1927 г. командирован в Сибирь и в столице, как и в Ленинграде, бывает редко. В 1931 г. в «Крестах», в тюремном лазарете, встречаются отец и сын. Геннадий Николаевич дарит отцу оттиск своей первой статьи. В 1933 г., после двух лет тюрьмы и ссылки в Астрахань, Николаю Петровичу разрешено вернуться в Ленинград, где он и умирает в 1936 г. Часть забот о семейном архиве ложится на плечи Геннадия Николаевича. Музей Николая Петровича к этому времени расформирован и передан частью в Академию наук, частью в Эрмитаж и другие места.

Геннадий Николаевич работал в Сибири с 1927 по 1935 г. Его охотоведческие изыскания охватывали часть Западной и Южной Сибири, а с 1931 г., когда он стал старшим научным сотрудником Иркутской научной опытной станции, переме­стились в Восточную Сибирь. Были экспедиции в Прибай­калье (Хамар-Дабан), Тункинскую долину и горную часть, в Окинский край и другие места. К сожалению, это для нас наименее известный период деятельности Геннадия Никола­евича, хотя он интересен и важен для понимания путей становления отечественного охотоведения. Вопросами охот­ничьего дела в Сибири с научными и прикладными целями стали заниматься еще до революции. Помимо работ отдель­ных исследователей (например, Л.М. Сабанеева) организо­вывались целые экспедиции (например, Саянская экспеди­ция Д.К. Соловьева). Фактически в Сибири сложился по-своему уникальный комплекс артельной охоты промыслови­ков и местных национальных охотничьих промыслов, тради­ционных отлаженных столетиями способов освоения лесных богатств.

Конец прошлого и начало нынешнего века обострили ситуацию с охотничьим делом в Сибири, особенно с пушным промыслом, с использованием природных ресурсов этого края вообще. Дореволюционные традиции лесного и охот­ничьего устройства сохранялись еще до 30-х гг., пока не стали объектом критики как буржуазные пережитки. Пути разум­ного использования уже сложившихся методов освоения охотугодий, изучения традиций и навыков таежных охотников, комплексного использования природных кладовых были нарушены иллюзорными призывами «преобразовать, обно­вить, очистить от классовочуждых взглядов» и т. п. Нельзя сказать, что в таких условиях не делалось ничего хорошего по линии охотоведения, но с какими затратами и жертвами! А один из результатов – тот, что все перечисленные проблемы стоят в еще более обостренном виде и перед нынешним поколением охотоведов, экологов, деятелей охра­ны природы.

Аишь по нескольким опубликованным работам Г.Н. Лихачева можно судить об его участии в процессе развития охотоведения и охотоустройства в Сибири, научных подхо­дах к этим проблемам. До сих пор актуально выглядит высказанная им мысль о сохранении нескольких мелких заказников (вместо одного крупного) как стаций пережива­ния промысловых птиц и зверей на территориях интенсив­ных рубок. Внимательным, почти краеведческим было отношение Геннадия Николаевича к экономике охотничьего хозяйства. Авторам очерка известно, например, что один из больших неопубликованных экспедиционных отчетов Ген­надия Николаевича хранился у известного специалиста в области охотоведения В.В.Тимофеева в Иркутске.

Однако желание пристальнее поизучать отдельные виды, тяга к исследованиям биологических закономерностей побу­дили Геннадия Николаевича в 1935 г. сформулировать тезис о том, что время маршрутных изысканий прошло и требуются продолжительные стационарные наблюдения по возможно­сти на массовом материале. Геннадий Николаевич переез­жает во вновь организованный заповедник «Тульские Засе­ки», становится как бы его основателем и ведущим зоологом.

Заповедник «Тульские Засеки», просуществовавший с 1935 по 1951 г., был уникальным уголком природы, памят­ником истории и истории лесоведения, а благодаря работам Геннадия Николаевича занял еще и особое место в истории отечественной зоологии, и особенно орнитологии. Компакт­ные высокоствольные старые лесные массивы с преоблада­нием дуба и липы, окруженные лесостепными участками, представляли идеальное место для гнездования хищных птиц. И хотя тема исследований Геннадия Николаевича в заповеднике примерно формулировалась как «изучение естественных врагов грызунов, вредящих лесным насажде­ниям и лесовозобновлению», но теперь ясно, что и чисто орнитологическая специфика «1 ульских Засек» вполне достаточна для организации и сохранения там заповедного режима.

Работы по канюку, черному коршуну, ястребу-тете­ревятнику, малому подорлику, орлу-карлику, балобану, ворону на сегодняшний день вообще трудно выполнить в каком-нибудь одном месте. А Геннадий Николаевич не только собрал материал по численности, размещению и особеннос­тям размножения этих видов, оценил успешность выведения потомства, влияние кормовой базы на различные стороны жизни хищных и других видов птиц, но и описал интересные межвидовые отношения, конкуренцию за места гнездования (например, у балобана). Можно представить, какой труд затрачен на изучение особенностей размножения этих птиц, гнезда которых располагались на высоте 10~25 м, а гнезд обследовано сотни, и не по одному разу за сезон. Геннадий Николаевич – автор неопубликованной летописи природы «Тульских Засек» (1935-1951).

Во время войны Геннадий Николаевич вместе с жившей у него матерью пережили кратковременную оккупацию запо­ведника немцами. В 1943 г. Г.Н. Лихачев, несмотря на потерю левого глаза, мобилизован на фронт. До осени 1945 г. он был санитаром на фронтах войны, закончив ее в Румынии, награжден орденом Красной Звезды и медалями.

После закрытия заповедника «Тульские Засеки» (как и многих других) Геннадий Николаевич с матерью переби­рается в Приокско-Террасный заповедник под Москвой, где и остается работать почти до конца своей жизни.

За почти двадцатилетний период работы в Приокско-Террасном заповеднике Геннадий Николаевич создает уникальную по объему искусственную гнездовую базу птиц-дуплогнездников, проводит широкомасштабные исследования по динамике численности, различным аспектам гнездования отдельных видов птиц и межвидовым отношениям, налаживает отлов и массовое кольцевание птиц и мечение млекопитающих, учет возвратов. Занятия с дуплогнездниками Геннадий Ни­колаевич начинал еще в «Тульских Засеках».

В 50-е гг. развешивание искусственных гнездовий для птиц приобрело некоторый «общественно-политический» интерес как часть памятного плана преобразования природы, обогащения фауны лесополос, борьбы с вредителями леса. Но социальные условия меняются, а научные исследования продолжаются. Занятия динамикой численности животных в 50-е гг. отнюдь не были вне политики. Например, на Второй Экологической конференции «Массовые размноже­ния животных и их прогнозы» (1953) в докладах Презента и Маркевича громились работы Г.Ф. Гаузе, Д.Н. Кашкарова, С.А. Северцова, ныне классиков экологии. Парадоксально, что к «оторванным от жизни проявлениям процесса загни­вания буржуазной науки, мобилизующей все старое, отжив­шее для борьбы с новым, революционным» могла быть отнесена любая попытка математически обосновать, отразить в формальном выражении гипотезу о значении динамики численности в экологии и эволюции. В то же время от многих полевых зоологов требовали обобщений, да еще с прикладным уклоном (борьба с вредителями полей и лесов, преобразование природы и т. п.), пренебрежительно относясь к кропотливой, громадной по объему работе, направленной на сбор фактов, которые так непросто собрать в природе.

Удивительно свойство биологических объектов (орга­низмов, видов, сообществ) проявлять закономерности на временных отрезках, превышающих жизнь отдельного иссле­дователя. Бессознательно заблуждающийся или намеренно вводящий в заблуждение других может быть и не разоблачен при жизни по вполне объективным причинам. Так времен­щики делают «временную науку». С другой стороны, иссле­дователь, сумевший собрать, а если повезет, и обобщить массовый материал, рискует не увидеть подтверждения своим прогнозам и гипотезам. Отсюда важность многолетних исследований, работ, обеспечивающих преемственность с учетом идущих эволюционных преобразований, совершен­ствования биологической методологии.

Г.Н. Лихачев справедливо полагал, что существенные признаки могут выявиться на массовом, многолетнем матери­але даже при относительно грубом первичном сопоставле­нии. Возможно, и здесь он был в чем-то близок к принципам работы своего отца, который полагал, что его дело – обеспечить историческую науку добротным, максимально полным материалом, а исследование этого материала для всевозможных обобщений, спекуляций и обучения – дело ученых типа Ключевского.

Интересен подход Геннадия Николаевича к обработке массового материала по размножению птиц, способ группи­ровки данных, попытка проанализировать изменчивость эко­логических признаков, оценить внешние и внутренние фак­торы, влияющие на успех размножения. Хорошо понимая, что материал, собранный в «Тульских Засеках» или в Приок-ском заповеднике, отражает события, происходящие лишь в отдельной точке ареала того или иного вида птиц, Геннадий Николаевич пытался на результатах кольцевания оценить процессы, протекающие на большом пространстве и за большое время. Новыми были установленные им факты о различии в характере возвратов к местам гнездования у самцов по сравнению с самками у мухоловки-пеструшки. В дальнейшем эти работы были продолжены Н.С. Аноровой и одним из авторов данного очерка.

Кроме массовых видов птиц Геннадий Николаевич описал особенности гнездования и кормодобывания воробь­иного сыча, ряда других видов птиц, заселяющих искусствен­ные гнездовья. Мало аналогов у исследований Г.Н. Лиха­чева по орешниковой соне и летучим мышам, также заселя­ющим дуплянки (полная библиография в статье Аноровой, 1973).

Нельзя обойти вниманием и роль Геннадия Николаевича Лихачева в воспитании молодежи как пропагандиста био­логических знаний в заповеднике. Кто только не бывал в его гостеприимном доме в Приокском: от столичной профессуры до юннатов разных возрастов и кружков. Всем предоставлялся и кров, и стол. Всех встречал неизменно доброжела­тельный хозяин. Особенно много юннатов, студентов, дип­ломников побывало у Геннадия Николаевича по рекоменда­ции Петра Петровича Смолина, дружеские отношения с которым продолжались до самой смерти героя нашего очерка.

Мало кто знал, что Геннадий Николаевич написал и удивительное повествование о жизни своей семьи и близких родственников с XIX в. до 60-х гг. нашего столетия. Фактически эта замечательная рукопись представляет собой как бы вторую часть книги Н.П. Лихачева «Генеалогичес­кая история одной помещичьей библиотеки» (1913), и сейчас этот труд, несомненно, заслуживает публикации.

Не всегда просто складывались отношения Г.Н. Ли­хачева с администрацией заповедника. Многие очевидные вещи приходилось втолковывать, отстаивать, отвечать за проделки юннатов. Тяжело переживал Геннадий Николае­вич смерть матери, уход на пенсию, вынужденный переезд из заповедника в Пущино. 21 ноября 1972 г. его не стало. К сожалению, этот тихий, скромный человек не оставил прямых наследников, не было сыновей и у его братьев. Таким образом, эта ветвь рода Лихачевых по мужской линии прекратилась.

По желанию Геннадия Николаевича он похоронен в Приокско-Террасном заповеднике, на склоне берега реки Сушки вблизи деревни Данки. Его коллекция миниатюрной анималистической скульптуры, которую он собирал последние годы жизни, попала в Зоомузей МГУ, а коллекция чайных этикеток и других аксессуаров культуры чаепития – в Тульский музей. Усилиями его бывшего юнната Ю.С. Равкина уже в 1978 г. опубликована еще одна неизвестная ранее статья Геннадия Николаевича по дуплогнездникам. Однако большая часть его архива по этим видам и некоторым другим объектам либо утеряна, либо еще не опубликована.

А.С. Раутиан, B.C. Шишкин

Возврат к списку

Forum.jpg
 
Fotogallery.jpg

LEP.jpg

Literat.jpg

KOTR.jpg

Blogi.jpg


© 2003-2017 Союз охраны птиц России
Создание сайта - Infoday Media